Evguéni Zamiatine – Nous autres – note 12
Eugène Zamiatine - Евгений Замятин
Nous autres - Мы
Запись 12-я - Note 12
α
Конспект: ОГРАНИЧЕНИЕ БЕСКОНЕЧНОСТИ. АНГЕЛ. РАЗМЫШЛЕНИЯ О ПОЭЗИИ.
Мне всё же кажется – я выздоровею, я могу выздороветь. Прекрасно спал. Никаких этих снов или иных болезненных явлений. Завтра придёт ко мне милая О, всё будет просто, правильно и ограничено, как круг. Я не боюсь этого слова – «ограниченность»: работа высшего, что есть в человеке, – рассудка – сводится именно к непрерывному ограничению бесконечности, к раздроблению бесконечности на удобные, легкопереваримые порции – дифференциалы. В этом именно божественная красота моей стихии – математики. И вот понимания этой самой красоты как раз и не хватает той. Впрочем, это так – случайная ассоциация.
Всё это – под мерный, метрический стук колёс подземной дороги – я про себя скандирую колёса – и стихи R (его вчерашняя книга). И чувствую: сзади, через плечо, осторожно перегибается кто-то и заглядывает в развёрнутую страницу. Не оборачиваясь, одним только уголком глаза я вижу: розовые, распростёртые крылья-уши, двоякоизогнутое… он! Не хотелось мешать ему – и я сделал вид, что не заметил. Как он очутился тут – не знаю: когда я входил в вагон – его как будто не было.
Это незначительное само по себе происшествие особенно хорошо подействовало на меня, я бы сказал: укрепило. Так приятно чувствовать чей-то зоркий глаз, любовно охраняющий от малейшей ошибки, от малейшего неверного шага. Пусть это звучит несколько сентиментально, но мне приходит в голову опять всё та же аналогия: ангелы-хранители, о которых мечтали древние. Как много из того, о чём они только мечтали, в нашей жизни материализовалось.
В тот момент, когда я ощутил ангела-хранителя у себя за спиной, я наслаждался сонетом, озаглавленным «Счастье». Думаю – не ошибусь, если скажу, что это редкая по красоте и глубине мысли вещь. Вот первые четыре строчки:
Вечно влюблённые дважды два,
Вечно слитые в страстном четыре,
Самые жаркие любовники в мире -
Неотрывающиеся дважды два…
И дальше всё об этом: о мудром, вечном счастье таблицы умножения.
Всякий подлинный поэт – непременно Колумб. Америка и до Колумба существовала века, но только Колумб сумел отыскать её. Таблица умножения и до R-13 существовала века, но только R-13 сумел в девственной чаще цифр найти новое Эльдорадо. В самом деле: есть ли где счастье мудрее, безоблачнее, чем в этом чудесном мире. Сталь – ржавеет; древний Бог – создал древнего, то есть способного ошибаться, человека – и, следовательно, сам ошибся. Таблица умножения мудрее, абсолютнее древнего Бога: она никогда – понимаете – никогда – не ошибается. И нет счастливее цифр, живущих по стройным вечным законам таблицы умножения. Ни колебаний, ни заблуждений. Истина – одна, и истинный путь – один; и эта истина – дважды два, и этот истинный путь – четыре. И разве не абсурдом было бы, если бы эти счастливо, идеально перемноженные двойки – стали думать о какой-то свободе, то есть ясно – об ошибке? Для меня – аксиома, что R-13 сумел схватить самое основное, самое…
La limitation de l’infini. L’ange. Réflexions sur la poésie.
« Il me semble malgré tout que je vais mieux, que je peux guérir. J’ai fort bien dormi. Je n’ai plus eu de rêves ni de ces apparitions morbides. Demain, O viendra me voir, tout sera simple, régulier et limité comme un cercle. Je ne crains pas le mot “limité”. Le travail de la plus haute faculté de l’homme, de la raison, est justement consacré à la limitation continuelle de l’infini et à sa division en portions commodes, faciles à digérer, qu’on appelle les différentielles¹. C’est en quoi réside la beauté divine de ma partie : les mathématiques. C’est justement cette beauté que les femmes ne comprennent pas. Cette dernière pensée, du reste, n’est que le résultat d’une association fortuite. »
Je pensais à tout cela sous le bruit mesuré et régulier des roues du chemin de fer souterrain. En même temps que je scandais son déclic, je lisais les vers que R m’avait apportés la veille. Je sentis à un moment donné que derrière moi quelqu’un se penchait avec précaution et, discrètement, regardait la page ouverte. Je vis du coin de l’œil, sans me retourner, des oreilles écartées comme deux ailes roses, un corps courbé comme un “S”… C’était lui. Je ne voulus pas le déranger et fis semblant de ne pas le voir. Comment il s’était trouvé là, je n’en savais rien, il ne devait pas y être lorsque j’arrivai en bas.
Cet incident insignifiant eut une excellente influence sur moi, je dirais presque qu’il me fortifia. Il est très agréable de sentir derrière soi le regard perçant d’une personne qui vous garde avec amour contre la faute la plus légère, du moindre faux pas. Cela paraîtra peut-être un peu sentimental, mais je pense toujours à la même analogie : aux anges gardiens des anciens. Il est extraordinaire de constater le nombre de choses auxquelles rêvaient les anciens et que nous avons réalisées.
Au moment où je sentis l’ange gardien derrière mon dos, je me délectais d’un sonnet intitulé le Bonheur. Je ne pense pas me tromper en disant que c’est un morceau rare tant par la beauté que par la profondeur des idées. En voici les quatre premiers vers :
Les éternels amoureux, deux fois,
Éternellement unis dans le quatre passionné,
Les inséparables deux fois deux,
Sont les amants les plus brûlants au monde…
La suite est du même genre, c’est un hymne au bonheur sage et éternel de la table de multiplication.
Tout véritable poète est infailliblement un Christophe Colomb. L’Amérique existait depuis des siècles avant Colomb ; mais seul ce dernier sut la trouver. Il en est de même pour la table de multiplication. Elle avait existé depuis des siècles avant R-13, mais lui seul sut trouver un nouvel Eldorado dans cette forêt vierge peuplée de chiffres. Existe-t-il un bonheur parfait et sans tache ailleurs que dans ce monde merveilleux ? L’acier se rouille, le vieux Dieu a créé l’homme d’autrefois, c’est-à-dire une créature faillible, par conséquent lui-même se trompa. La table de multiplication est plus sage, plus absolue que le vieux bon Dieu ; jamais, vous entendez, jamais elle ne se trompe. Il n’est rien de plus heureux que les chiffres qui vivent sous les lois éternelles et ordonnées de la table de multiplication. Jamais d’hésitations ni d’erreurs. Cette vérité est unique et le vrai chemin est également unique ; la vérité est « quatre », et le vrai chemin est « deux fois deux ». Ne serait-il pas absurde que ces deux chiffres heureusement et idéalement multipliés l’un par l’autre se missent à penser à je ne sais quelle liberté, c’est-à-dire à la faute ? C’est pour moi un axiome², dont R-13 a su saisir le fondement, l’essentiel…
2- Un axiome est une proposition non démontrée, fondement d’un raisonnement ou d’une théorie mathématique qui, ensuite, se décline en théorèmes.
