Evguéni Zamiatine – Nous autres – note 20
Eugène Zamiatine - Евгений Замятин
Nous autres - Мы
Запись 20-я - Note 20
α
Конспект: РАЗРЯД. МАТЕРИАЛ ИДЕЙ. НУЛЕВОЙ УТЁС
Разряд – самое подходящее определение. Теперь я вижу, что это было именно как электрический разряд. Пульс моих последних дней становится всё суше, всё чаще, всё напряжённей – полюсы всё ближе – сухое потрескивание – ещё миллиметр: взрыв, потом – тишина.
Во мне теперь очень тихо и пусто – как в доме, когда все ушли и лежишь один, больной, и так ясно слышишь отчётливое, металлическое постукивание мыслей.
Быть может, этот «разряд» излечил меня, наконец от моей мучительной «души» – и я снова стал, как все мы. По крайней мере, сейчас я без всякой боли мысленно вижу О на ступенях Куба, вижу её в Газовом Колоколе. И если там, в Операционном, она назовёт моё имя – пусть: в последний момент – я набожно и благодарно лобызну карающую руку Благодетеля. У меня по отношению к Единому Государству есть это право – понести кару, и этого права я не уступлю. Никто из нас, нумеров, не должен, не смеет отказаться от этого единственного своего – и тем ценнейшего – права.
… Тихонько, металлически отчётливо постукивают мысли; неведомый аэро уносит меня в синюю высь моих любимых абстракций. И я вижу, как здесь – в чистейшем, разрежённом воздухе – с лёгким треском, как пневматическая шина, – лопается моё рассуждение «о действенном праве». И я вижу ясно, что это только отрыжка нелепого предрассудка древних – их идеи о «праве».
Есть идеи глиняные – и есть идеи, навеки изваянные из золота или драгоценного нашего стекла. И, чтобы определить материал идеи, нужно только капнуть на него сильнодействующей кислотой. Одну из таких кислот знали и древние: reductio ad finem. Кажется, это называлось у них так; но они боялись этого яда, они предпочитали видеть хоть какое-нибудь, хоть глиняное, хоть игрушечное небо, чем синее ничто. Мы же – слава Благодетелю – взрослые, и игрушки нам не нужны.
Décharge. La matière d’une idée. Le roc zéro.
« Décharge » est le terme le plus convenable. Je comprends maintenant que c’était exactement comme une décharge électrique. Les pulsations de ces derniers jours étaient devenues plus saccadées, plus fréquentes et plus tendues ; les pôles se rapprochaient, je pouvais entendre leur craquement sec ; encore un millimètre et une explosion retentit, ensuite ce fut le silence.
Tout en moi est maintenant très calme. Je me sens vide comme une maison quand tout le monde est sorti. On reste seul, malade, couché et on entend distinctement le choc métallique des idées.
Il se peut que cette « décharge » m’ait guéri de cette « âme » douloureuse et que je sois redevenu comme nous sommes tous. Tout au moins, je peux me représenter mentalement, sans aucune espèce de souffrance, O sur les marches du Cube, et l’imaginer sous la Cloche Pneumatique. Et, si là-bas, dans l’Opératoire, elle cite mon nom, tant pis : au dernier moment, je baiserai pieusement et avec reconnaissance la main justicière du Bienfaiteur. De l’État Unique, de sa part, j’ai le droit de subir un châtiment ; ce droit, je ne le céderai pas. Personne d’entre nous ne peut et n’ose abandonner ce droit unique et par conséquent très précieux.
…Avec un bruit de métal, silencieusement, mes pensées s’entrechoquent et s’agitent doucement. L’ombre d’un avion me transporte dans les régions bleues de mes chères abstractions. Toutes mes méditations sur le « droit unique », dans cet air pur et raréfié, éclatent comme un ballon d’enfant. Je m’aperçois que c’est seulement un vieux relent du préjugé absurde des anciens et de leurs idées sur le « droit ».
Il y a des idées faites d’argile et des idées éternelles, coulées dans l’or ou dans notre précieux verre. Pour déterminer la matière d’une idée, il suffit de la soumettre à un acide très fort. Les anciens, semble-t-il, connaissaient un de ces acides : la reductio ad absurdo¹, mais ils le craignaient et préféraient voir un ciel quelconque, un ciel d’argile, des mirages tout à fait enfantins, plutôt que le néant bleu. Grâce au Bienfaiteur, nous avons dépassé ce stade ; à présent nous sommes adultes et nous n’avons plus besoin de jouets.
