Evguéni Zamiatine – Nous autres – note 20b
Eugène Zamiatine - Евгений Замятин
Nous autres - Мы
Запись 20-я - Note 20
β
Так вот – если капнуть на идею «права». Даже у древних – наиболее взрослые знали: источник права – сила, право – функция от силы. И вот – две чашки весов: на одной грамм, на другой – тонна, на одной – «я», на другой – «Мы», Единое Государство. Не ясно ли: допускать, что у «я» могут быть какие-то «права» по отношению к Государству, и допускать, что грамм может уравновесить тонну, – это совершенно одно и то же. Отсюда – распределение: тонне – права, грамму – обязанности; и естественный путь от ничтожества к величию: забыть, что ты – грамм, и почувствовать себя миллионной 3’00 долей тонны…
Вы, пышнотелые, румяные венеряне, вы, закопчённые, как кузнецы, ураниты, – я слышу в своей синей тишине ваш ропот. Но поймите же вы: всё великое – просто; поймите же: незыблемы и вечны только четыре правила арифметики. И великой, незыблемой, вечной – пребудет только мораль, построенная на четырёх правилах. Это – последняя мудрость, это – вершина той пирамиды, на которую люди – красные от пота, брыкаясь и хрипя, карабкались веками. И с этой вершины – там, на дне, где ничтожными червями ещё копошится нечто, уцелевшее в нас от дикости предков, – с этой вершины одинаковы: и противозаконная мать – О, и убийца, и тот безумец, дерзнувший бросить стихом в Единое Государство; и одинаков для них суд: довременная смерть. Это – то самое божественное правосудие, о каком мечтали каменнодомовые люди, освещённые розовыми наивными лучами утра истории: их «Бог» – хулу на Святую Церковь – карал так же, как убийство.
Вы, ураниты, – суровые и чёрные, как древние испанцы, мудро умевшие сжигать на кострах, – вы молчите, мне кажется, вы – со мною. Но я слышу: розовые венеряне – что-то там о пытках, казнях, о возврате к варварским временам. Дорогие мои: мне жаль вас – вы не способны философски-математически мыслить.
Человеческая история идёт вверх кругами – как аэро. Круги разные – золотые, кровавые, но все они одинаково разделены на 360 градусов. И вот от нуля – вперёд: 10, 20, 200, 360 градусов – опять нуль. Да, мы вернулись к нулю – да. Но для моего математически мыслящего ума ясно: нуль – совсем другой, новый. Мы пошли от нуля вправо – мы вернулись к нулю слева и потому: вместо плюса нуль – у нас минус нуль. Понимаете?
Этот Нуль мне видится каким-то молчаливым, громадным, узким, острым, как нож, утёсом. В свирепой, косматой темноте, затаив дыхание, мы отчалили от чёрной ночной стороны Нулевого Утёса. Века – мы, Колумбы, плыли, плыли, мы обогнули всю землю кругом, и, наконец, ура! Салют – и все на мачты: перед нами – другой, дотоле неведомый бок Нулевого Утёса, озарённый полярным сиянием Единого Государства, голубая глыба, искры радуги, солнца – сотни солнц, миллиарды радуг…
Что из того, что лишь толщиною ножа отделены мы от другой чёрной стороны Нулевого Утёса. Нож – самое прочное, самое бессмертное, самое гениальное из всего, созданного человеком. Нож – был гильотиной, нож – универсальный способ разрешить все узлы, и по острию ножа идёт путь парадоксов – единственно достойный бесстрашного ума путь…
Traitons à l’acide l’idée de « droit ». Les plus sages des anciens savaient déjà que la force est la source du droit et que celui-ci n’est qu’une fonction de la force. Supposons deux plateaux de balance, sur l’un se trouve un gramme et sur l’autre une tonne, « je » suis sur l’un, et « Nous », c’est-à-dire l’État Unique, sur l’autre. N’est-il pas évident qu’il revient au même d’admettre que « je » puis avoir certains « droits » sur l’État Unique que de croire que le gramme puisse contrebalancer la tonne ? De là une distinction naturelle : la tonne a tous les droits, le gramme seulement des devoirs. La seule façon de passer de la nullité à la grandeur, c’est d’oublier que l’on est un gramme et de se sentir la millionième partie d’une tonne…
J’entends vos protestations dans mon silence bleu, habitants replets et pourpres de Vénus, habitants d’Uranus, noirs comme des forgerons. Souvenez-vous que tout ce qui est grand est simple. Comprenez que seules sont immuables et éternelles les quatre règles de l’arithmétique, seule est inébranlable et éternelle la morale bâtie sur ces quatre règles. Telle est la sagesse suprême, le sommet de cette pyramide que les hommes, rouges de sueur, haletants et soufflants, gravissent depuis des siècles. De cette hauteur, tout ce qui grouille dans le fond, tout ce qui reste en nous de la barbarie des anciens, paraît dégoûtamment semblable : que ce soient le meurtrier, la maternité criminelle de O, ou encore la folie de cet insensé qui a osé écrire des vers contre l’État Unique. Pour eux, la condamnation est la même : la mort, sans délai ! C’est à cette Justice divine que rêvaient les hommes des maisons de pierres, éclairés par les rayons roses et naïfs de l’aube de l’Histoire : leur « Dieu » punissait de la même façon le sacrilège contre la Sainte Église et le meurtre.
Vous, Uraniens, sévères et noirs comme ces anciens Espagnols qui savaient si bien brûler les hérétiques, vous gardez le silence ; il me semble que vous êtes de mon avis. J’entends les Vénusiens roses parler de tortures, de châtiments, de retour aux temps barbares. Mes pauvres amis, vous me faites de la peine, vous n’êtes pas capables de raisonner philosophiquement et mathématiquement.
Toute l’Histoire de l’humanité monte suivant une spirale, comme un avion. Ces cercles peuvent être d’or ou de sang, mais en tout cas sont divisés en 360°. Tous, sans exception. À partir du zéro on compte 10°, 20°, 200°, 360°, puis de nouveau zéro. Certes, nous sommes revenus au zéro, mais pour un esprit raisonnant mathématiquement, ce zéro est tout différent du précédent, tout neuf ! Nous sommes partis du zéro vers la droite et sommes revenus au zéro par la gauche, c’est pourquoi, au lieu d’être au zéro positif, nous sommes arrivés au zéro négatif. Vous comprenez ?
Ce zéro m’apparaît comme un immense roc silencieux, étroit et coupant comme un couteau. Nous avons quitté le côté noir du Roc Zéro et, tel Christophe Colomb, nous avons vogué dans une obscurité sauvage pendant des siècles en retenant notre souffle d’un bout de la Terre à l’autre. Nous avons fait le tour de la Terre et enfin : « Hourra ! Regardez, là-bas ! » Devant nous, surgit l’autre côté jusque-là inconnu du Roc Zéro, auréolé par l’éclat polaire de l’État Unique, en face d’une masse bleue d’arcs-en-ciel, de soleils, de milliers de soleils, de milliards d’arcs-en-ciel…
Qu’est-ce que cela fait que nous soyons séparés du côté noir du Roc Zéro par l’épaisseur d’une lame ? Le couteau est l’invention la plus solide, la plus immortelle, la plus géniale de toutes celles que l’homme a faites. La lame a servi de guillotine, c’est le moyen universel de trancher tous les nœuds. Le chemin des paradoxes suit son tranchant, c’est le seul chemin digne d’un esprit impavide…
