Evguéni Zamiatine – Nous autres – note 23b
Eugène Zamiatine - Евгений Замятин
Nous autres - Мы
Запись 23-я - Note 23
β
В каждом из нас, нумеров, есть какой-то невидимый, тихо тикающий метроном, и мы, не глядя на часы, с точностью до 5 минут знаем время. Но тогда – метроном во мне остановился, я не знал, сколько прошло, в испуге схватил из-под подушки бляху с часами…
Слава Благодетелю: ещё двадцать минут! Но минуты – такие до смешного коротенькие, куцые, бегут, а мне нужно столько рассказать ей – всё, всего себя: о письме О и об ужасном вечере, когда я дал ей ребёнка; и почему-то о своих детских годах – о математике Пляпе, о √–1, и как я в первый раз был на празднике Единогласия и горько плакал, потому что у меня на юнифе – в такой день – оказалось чернильное пятно.
I подняла голову, оперлась на локоть. По углам губ – две длинные, резкие линии – и тёмный угол поднятых бровей: крест.
– Может быть, в этот день… – остановилась, и брови ещё темнее. Взяла мою руку, крепко сжала её . – Скажи, ты меня не забудешь, ты всегда будешь обо мне помнить?
– Почему ты так? О чём ты? I, милая?
I молчала, и её глаза уже – мимо меня, сквозь меня, далёкие. Я вдруг услышал, как ветер хлопает о стекло огромными крыльями (разумеется – это было и всё время, но услышал я только сейчас), и почему-то вспомнились пронзительные птицы над вершиной Зелёной Стены.
I встряхнула головой, сбросила с себя что-то. Ещё раз, секунду, коснулась меня вся – так аэро секундно, пружинно касается земли перед тем, как сесть.
– Ну, давай мои чулки! Скорее!
Чулки – брошены у меня на столе, на раскрытой (193-й) странице моих записей. Второпях я задел за рукопись, страницы рассыпались, и никак не сложить по порядку, а главное – если и сложить, всё равно – не будет настоящего порядка, всё равно – останутся какие-то пороги, ямы, иксы.
– Я не могу так, – сказал я. – Ты – вот – здесь, рядом, и будто всё-таки за древней непрозрачной стеной: я слышу сквозь стены шорохи, голоса – и не могу разобрать слов, не знаю, что там. Я не могу так. Ты всё время что-то недоговариваешь, ты ни разу не сказала мне, куда я тогда попал в Древнем Доме, и какие коридоры, и почему доктор, – или, может быть, ничего этого не было?
I положила мне руки на плечи, медленно, глубоко вошла в глаза.
– Ты хочешь узнать всё?
– Да, хочу. Должен.
– И ты не побоишься пойти за мной всюду, до конца – куда бы я тебя ни повела?
– Да, всюду!
– Хорошо. Обещаю тебе: когда кончится праздник, если только… Ах да: а как ваш «Интеграл» – всё забываю спросить, – скоро?
– Нет: что «если только»? Опять? Что «если только»?
Она (уже у двери):
– Сам увидишь…
Я – один. Всё, что от неё осталось, – это чуть слышный запах, похожий на сладкую, сухую, жёлтую пыль каких-то цветов из-за Стены. И ещё : прочно засевшие во мне крючочки-вопросы – вроде тех, которыми пользовались древние для охоты на рыбу (Доисторический Музей).
… Почему она вдруг об «Интеграле »?
Il y a, en chacun de nous autres, numéros, le tic-tac d’un métronome invisible ; nous savons l’heure à cinq minutes près, sans montre. Je m’aperçus que le métronome s’était arrêté en moi, je ne savais pas depuis combien de temps elle était là. Effrayé, je saisis ma plaque sous l’oreiller.
Gloire au Bienfaiteur ! J’avais encore vingt minutes ! Mais elles étaient ridiculement petites ; elles fuyaient alors que j’avais encore tant de choses à lui dire sur mon compte ! J’avais aussi à lui parler de la lettre de O et du soir affreux où je lui avais fait un enfant et puis, je ne sais pourquoi de mes années de jeunesse, du mathématicien Pliapa, de la racine de moins un, du jour où j’avais été pour la première fois à la fête de l’Unanimité, et que j’avais pleuré si amèrement à cause d’une tache d’encre sur mon unif.
I leva la tête, l’appuya sur son bras. Deux lignes sèches partaient de chaque coin de sa bouche, formant une croix avec l’angle de ses sourcils relevés.
— Il se peut que ce jour-là… — Ses sourcils devinrent plus sombres, elle prit ma main et la serra fortement. — Dis, tu ne m’oublieras pas ? Tu te souviendras toujours de moi ?
— Pourquoi dis-tu cela ? Chère I, que veux-tu dire ?
Elle se tut et ses yeux se firent lointains. J’entendis tout à coup le vent battre les murs de ses ailes immenses — il avait soufflé tout le temps, mais je ne l’entendais que maintenant —, et je me souvins des oiseaux qui hurlaient au-dessus du Mur Vert.
I secoua la tête comme pour se débarrasser d’une pensée importune. Une seconde, elle m’étreignit encore une fois de tout son corps puis elle se détourna.
— Allons, passe-moi mes bas, vite.
Ses bas étaient sur ma table, jetés sur la page 93 de mes notes. Dans ma hâte, je bousculai le manuscrit et quelques pages se dispersèrent. Personne ne pourra le remettre en ordre et même si on les met en ordre, ce ne sera plus leur ordre véritable ; il restera toujours je ne sais quelles lacunes, quelques inconnues…
— Ça ne peut plus durer comme ça, lui dis-je. Toujours tu restes sans rien dire. Tu es là, à côté de moi, et en même temps tu as l’air d’être derrière un de ces vieux murs opaques. Tu sembles toujours me cacher quelque chose. A travers le mur, j’entends des voix et des bruissements sans savoir ce qu’il y a derrière. Tu ne m’as même pas dit où je me trouvais l’autre jour dans la Maison Antique, ni quels étaient ces couloirs, et pourquoi le docteur… Mais peut-être que rien de tout cela n’existe ?
I posa les mains sur mes épaules et, lentement plongea profondément dans mes yeux : — Tu veux savoir tout cela ?
— Oui, je le veux, je le dois…
— Et tu n’as pas peur de me suivre partout, jusqu’au bout, où que je te conduise ?
— Oui, partout ! Je quitterai tout !
— C’est bien, surtout de ta part… Lorsque la fête sera terminée, je… A moins que… que peut-être... Mais elle se reprit immédiatement et demanda : A propos, et votre Intégral, il va être bientôt fini ? J’oublie toujours de t’en parler.
— Que veut dire ce « à moins que » ? Pourquoi ces « peut-être » ?
Elle était déjà près de la porte : — Tu verras toi-même…
Je demeurai seul. Une odeur à peine perceptible, semblable à celle du pollen sucré, semblable à la douceur des fleurs poussant au-delà du Mur Vert, flottait dans la chambre : c’était tout ce qui restait d’elle. De plus, j’avais encore en moi les petits crochets de ses questions, pareils à ceux dont se servaient les anciens pour aller à la pêche et qui sont au Musée préhistorique.
…« Pourquoi m’a-t-elle parlé de l’Intégral ? »
