Episode 10 – L’étoile bleue

La perdition
Célestin Nanteuil, Perdition, 1859 (détail)

Си́няя звезда́ – L’étoile bleue

Деся́тый эпизо́д - Еpisode dix

И вот, то́чно мо́лния, озари́ла Э́рну одна́ из тех вдохнове́нных мы́слей, кото́рые сверка́ют в опа́сную мину́ту в голова́х сме́лых и си́льных люде́й. Бы́стро скину́ла она́ с себя́ своё прекра́сное голубо́е платье́, со́тканное из са́мого то́нкого и кре́пкого льна; рука́ми и зуба́ми разорвала́ его́ на широ́кие дли́нные по́лосы, ссучи́ла э́ти по́лосы в то́нкие верёвки и связа́ла их одну́ с друго́й, перевяза́в ещё неско́лько раз для кре́пости посереди́не. И вот, лёжа на гру́бых камня́х, цара́пая о них ру́ки и но́ги, она́ спусти́ла самоде́льную верёвку и ра́достно засмея́лась, когда́ убеди́лась, что её не то́лько хвати́ло, но даже́ оказа́лся большо́й запа́с. И, уви́дев, что пу́тник, с трудо́м уде́рживая равнове́сие ме́жду расще́линой скалы́ и сосно́вым стволо́м, ухитри́лся привяза́ть коне́ц верёвки к своему́ по́ясу из бу́йволовой ко́жи, Э́рна начала́ осторо́жно вытя́гивать верёвку вверх. Чужезе́мец помога́л ей в э́том, цепля́ясь рука́ми за ка́ждые неро́вности утёса и подтя́гивая кве́рху своё те́ло. Но когда́ голова́ и грудь чужезе́мца показа́лись над кра́ем площа́дки, то си́лы оста́вили его́, и Э́рне лишь с вели́ким трудо́м удало́сь вы́тащить его́ на ро́вное ме́сто.

Так как обо́им бы́ло сли́шком те́сно на площа́дке, то Э́рне пришло́сь, си́дя, положи́ть го́лову незнако́мца к себе́ на грудь, а рука́ми обви́ть его́ ослабе́вшее те́ло.

– Кто ты, о волше́бное существо́? – прошепта́л ю́ноша побеле́вшими уста́ми. – А́нгел ли, по́сланный мне с не́ба? И́ли до́брая фе́я э́тих гор? И́ли ты одна́ из прекра́сных язы́ческих боги́нь?

Принце́сса не понима́ла его́ слов. Зато́ говори́л я́сным языко́м не́жный, благода́рный и восхищённый взор его́ чёрных глаз. Но то́тчас его́ дли́нные ресни́цы сомкну́лись, смерте́льная бле́дность разлила́сь по лицу́, и ю́ноша потеря́л созна́ние на гру́ди принце́ссы Э́рны.

Erna eut alors une inspiration - comme une lumière qui, dans le péril, éclaire les êtres courageux et forts. Rapidement, elle se défit de sa belle robe bleue, tissée dans le lin le plus fin et le plus résistant. De ses mains, de ses dents, elle la déchira en larges et longues bandes qu’elle enroula pour en faire de fines tresses, puis elle les noua les unes aux autres - en les entortillant plusieurs fois pour en augmenter la résistance.

Et c’est ainsi, allongée sur ces pierres acérées qui lui écorchaient les bras et les jambes, qu’elle lança cette corde artisanale. Elle eut un rire de joie quand elle fut certaine que sa longueur était suffisante - plus longue, même, que nécessaire. Après s’être assurée que le voyageur, avec difficulté - toujours chancelant entre la crevasse du rocher et le tronc du pin -, eut réussi à attacher le bout de la corde à son ceinturon de cuir, Erna commença à le hisser prudemment.

L'étranger, de son côté, fit maints efforts, s’agrippant à chaque inégalité de la paroi, se hissant ainsi du mieux qu’il pouvait. Mais lorsque sa tête et sa poitrine dépassèrent du bord de la plate-forme, ses forces l’abandonnèrent, et Erna dut toute seule, avec grande difficulté, le tirer jusqu’à elle.

Comme l’endroit était trop étroit pour deux, Erna, assise en tailleur, posa la tête de l'étranger contre sa poitrine et serra fort son corps affaibli.

– Qui es-tu, ô Créature magique ? chuchota le jeune homme aux lèvres blêmissantes. Es-tu un ange envoyé par le ciel ? Ou la Fée, marraine de ces montagnes ? Ou bien l'une de ces belles déesses païennes ?

La princesse ne comprit pas ses mots mais la douceur des yeux noirs du jeune homme, son regard reconnaissant et admiratif parlaient clairement. Puis aussitôt ses paupières se fermèrent et une pâleur livide recouvrit son visage. Il s'évanouit, la tête posée sur la poitrine de la princesse Erna.