Evguéni Zamiatine – Nous autres – note 17b
Eugène Zamiatine - Евгений Замятин
Nous autres - Мы
Запись 17-я - Note 17
β
Бегом через знакомые полутесные гулкие комнаты – почему-то прямо туда, в спальню. Уже у дверей схватился за ручку и вдруг: «А если она там не одна?» Стал, прислушался. Но слышал только: тукало около – не во мне, а где-то около меня – моё сердце.
Вошёл. Широкая, несмятая кровать. Зеркало. Ещё зеркало в двери шкафа, и в замочной скважине там – ключ со старинным кольцом. И никого.
Я тихонько позвал:
– I! Ты здесь? – И ещё тише, с закрытыми глазами, не дыша, – так, как если бы я стоял уже на коленях перед ней: – I! Милая!
Тихо. Только в белую чашку умывальника из крана каплет вода, торопливо. Не могу сейчас объяснить почему, но только это было мне неприятно: я крепко завернул кран и вышел. Тут её – нет: ясно. И значит, она в какой-нибудь другой «квартире».
По широкой сумрачной лестнице сбежал ниже, потянул одну дверь, другую, третью: заперто. Всё было заперто, кроме только той одной «нашей» квартиры, и там – никого…
И всё-таки – опять туда, сам не знаю – зачем. Я шёл медленно, с трудом – подошвы вдруг стали чугунными. Помню отчётливо мысль: «Это ошибка, что сила тяжести – константна. Следовательно, все мои формулы – —».
Тут – разрыв: в самом низу хлопнула дверь, кто-то быстро протопал по плитам. Я – снова лёгкий, легчайший – бросился к перилам – перегнуться в одном слове, в одном крике «Ты!» – выкрикнуть всё…
И захолонул: внизу – вписанная в тёмный квадрат тени от оконного переплёта, размахивая розовыми крыльями-ушами, неслась голова S.
Молнией – один только голый вывод, без посылок (посылок я не знаю и сейчас): «Нельзя – ни за что – чтобы он меня увидел».
И на цыпочках, вжимаясь в стену, я скользнул вверх – к той незапертой квартире.
На секунду у двери. Тот – тупо топает вверх, сюда. Только бы дверь! Я умолял дверь, но она деревянная: заскрипела, взвизгнула. Вихрем мимо – зелёное, красное, жёлтый Будда – я перед зеркальной дверью шкафа: моё бледное лицо, прислушивающиеся глаза, губы… Я слышу – сквозь шум крови – опять скрипит дверь… Это он, он.
Я ухватился за ключ в двери шкафа – и вот кольцо покачивается. Это что-то напоминает мне – опять мгновенный, голый без посылок, вывод – вернее, осколок: «В тот раз I – ». Я быстро открываю дверь в шкаф – я внутри, в темноте – захлопываю её плотно. Один шаг – под ногами качнулось. Я медленно, мягко поплыл куда-то вниз, в глазах потемнело, я умер.
Je traversai à la course les chambres familières et sonores, plongées dans une demi-obscurité, pour aller, je ne sais pourquoi, dans la chambre à coucher ; en mettant la main sur la poignée de la porte je pensai tout à coup : « Et si elle n’était pas seule ? » Je m’arrêtai pour prêter l’oreille mais je n’entendis que mon cœur battre quelque part autour de moi, pas en moi.
J’entrai. Le large lit était intact. Il y avait toujours la même armoire à glace et, dans la serrure, la clef avec son vieil anneau. Personne n’était dans la pièce.
J’appelai à voix basse : — I, es-tu-là ? — Puis d’une voix encore plus douce, en retenant ma respiration, comme si j’étais déjà à genoux devant elle : I, mon amour ?
Le silence partout. Seule l’eau coulait, dans le lavabo blanc. Ce bruit me fut désagréable et je serrai fermement le robinet avant de sortir.
Elle n’était pas là, c’était clair, par conséquent, elle devait être dans un autre « appartement ».
Je descendis par le large escalier sombre, essayai d’ouvrir une porte, une autre, puis une troisième, mais tout était fermé à clef, excepté la porte de « notre » appartement, où il n’y avait personne…
Malgré tout, je remontai, sans savoir pourquoi, lentement et avec l’impression que mes semelles étaient devenues subitement de plomb. Je me souviens très nettement avoir pensé : « Il est faux de croire que la force d’attraction est constante. Par conséquent, toutes mes formules… »
Un choc soudain : tout en bas, une porte claqua. Quelqu’un avançait d’un pas ferme et sonore. Je redevins léger, extrêmement léger. Je me jetai contre la rampe, je me penchai et exprimai tous mes sentiments en un seul cri : « I, c’est toi ?… »
Je me figeai et me tus : en bas, se dessinant nettement dans l’ombre du carré de la fenêtre, surgit la tête de S, les oreilles roses battant en éventail.
Je vis en un éclair la seule conclusion qui s’imposait, nue, sans prémisses (prémisses que j’ignore encore) : pour rien au monde il ne devait me rencontrer ici.
Sur la pointe des pieds et en me serrant contre le mur, je me glissai vers la porte de « notre » appartement.
Je m’arrêtai l’espace d’une seconde. S montait lourdement. Si seulement la porte… Je la suppliai, mais elle était de bois ; soudain elle crissa, grinça. Je vis dans un tourbillon du vert, du rouge, le Bouddha jaune et, me découvrant devant l’armoire à glace, j’aperçus mon visage pâle, mes yeux inquiets, mes lèvres…
S s’approchait. Il passait devant le Bouddha jaune, vert et rouge, arrivait à la porte de la chambre à coucher. Et, à nouveau, la porte grinça…
Je le sentais tout près. Mon sang bruissait.
Je saisis la clef de l’armoire, dont l’anneau se balançait. Une conclusion s’imposa encore à moi, nue, sans prémisses, ou plutôt, c’était un fragment de conclusion : « L’autre jour, est-ce que lui et elle… » J’ouvris rapidement l’armoire, me glissai à l’intérieur, dans l’obscurité, et fermai la porte derrière moi. Je fis un pas et le sol céda sous mes pieds. Je descendis lentement, mollement… Je flottais… Mes yeux s’obscurcirent et je mourus.
