Evguéni Zamiatine – Nous autres – note 33
Eugène Zamiatine - Евгений Замятин
Nous autres - Мы
Запись 33-я - Note 33
α
Конспект: (ЭТО БЕЗ КОНСПЕКТА, НАСПЕХ, ПОСЛЕДНЕЕ)
Этот день – настал.
Скорей за газету: быть может – там… Я читаю газету глазами (именно так: мои глаза сейчас – как перо, как счётчик, которые держишь, чувствуешь в руках – это постороннее, это инструмент).
Там – крупно, во всю первую страницу:
«Враги счастья не дремлют. Обеими руками держитесь за счастье! Завтра приостанавливаются работы – все нумера явятся для Операции. Неявившиеся – подлежат Машине Благодетеля».
Завтра! Разве может быть – разве будет какое-нибудь завтра?
По ежедневной инерции я протянул руку (инструмент) к книжной полке – вложил сегодняшнюю газету к остальным, в украшенный золотом переплёт. И на пути:
«Зачем? Не всё ли равно? Ведь сюда, в эту комнату, – я уже никогда больше, никогда…»
И газета из рук – на пол. А я стою и оглядываю кругом всю, всю, всю комнату, я поспешно забираю с собою – я лихорадочно запихиваю в невидимый чемодан всё, что жалко оставить здесь. Стол. Книги. Кресло. На кресле тогда сидела I – а я внизу, на полу… Кровать…
Потом минуту, две – нелепо жду какого-то чуда, быть может – зазвонит телефон, быть может, она скажет, чтоб…
Нет. Нет чуда…
Я ухожу – в неизвестное. Это мои последние строки. Прощайте – вы, неведомые, вы, любимые, с кем я прожил столько страниц, кому я, заболевший душой, – показал всего себя, до последнего смолотого винтика, до последней лопнувшей пружины…
Я ухожу.
(C’est la dernière, écrite à la hâte, elle n’aura point d’en-tête)
C’est aujourd’hui le grand jour...
Je me précipite sur le Journal que je parcours des yeux. (Mes yeux sont en ce moment un instrument, un instrument étranger, comme une règle ou un chronomètre que l’on tient à la main.)
Le paragraphe suivant s’étale en grosses lettres sur la première page :
Tenez votre Bonheur d’une main ferme ! Tout travail cessera demain pour permettre à chaque numéro de subir l’Opération. Les ennemis du bonheur ne dorment pas. Ceux qui refusent seront envoyés à la Machine du Bienfaiteur.
Demain ! Y aura-t-il seulement un lendemain ?
Suivant mon habitude journalière, je me dispose à ranger le Journal de ce matin avec les autres dans une chemise dorée…
« Pourquoi, au fait ? Je n’ouvrirai jamais plus cette chemise… cela n’a plus d’importance. »
Le journal me tombe des mains. Je jette un regard autour de ma chambre pour emporter le souvenir, fiévreusement entassé dans une malle invisible, de tout ce que j’éprouve de la peine à quitter : ma table, mes livres, mon fauteuil sur lequel I s’est assise, moi, à genoux devant elle, et, plus loin, mon lit…
Je laisse une minute s’écouler encore peut-être deux, attendant absurdement je ne sais quel miracle. Le téléphone va peut-être sonner, elle va peut-être me dire que…
Le miracle ne vient pas.
Dehors, c’est l’inconnu partout. Je vais sortir. Voici mes dernières lignes. Adieu, vous, chers inconnus, avec lesquels j’ai vécu tant de pages, auxquels je me suis montré tout entier, avec mon âme souffrante, jusqu’à la dernière vis tordue, jusqu’au dernier ressort brisé…
Je sors. Je ne reviendrai plus jamais...
