Evguéni Zamiatine – Nous autres – note 28b
Eugène Zamiatine - Евгений Замятин
Nous autres - Мы
Запись 28-я - Note 28
β
I гладит меня по голове. Лица её мне не видно, но по голосу слышу: смотрит сейчас куда-то очень далеко, зацепилась глазами за облако, плывущее неслышно, медленно, неизвестно куда…
Вдруг отстранила меня рукой – твёрдо и нежно:
– Слушай: я пришла сказать тебе, что, может быть, – мы уже последние дни… Ты знаешь: с сегодняшнего вечера отменены все аудиториумы.
– Отменены?
– Да. И я шла мимо – видела: в зданиях аудиториумов что-то готовят, какие-то столы, медики в белом.
– Но что же это значит?
– Я не знаю. Пока ещё никто не знает. И это хуже всего. Я только чувствую: включили ток, искра бежит – и не нынче, так завтра… Но, может быть, они не успеют.
Я уж давно перестал понимать: кто – они и кто – мы. Я не понимаю, чего я хочу: чтобы успели – или не успели. Мне ясно только одно: I сейчас идёт по самому краю – и вот-вот…
– Но это безумие, – говорю я. – Вы – и Единое Государство. Это всё равно как заткнуть рукою дуло – и думать, что можно удержать выстрел. Это – совершенное безумие!
Улыбка:
– «Надо всем сойти с ума – как можно скорее сойти с ума». Это говорил кто-то вчера. Ты помнишь? Там…
Да, это у меня записано. И следовательно, это было на самом деле. Я молча смотрел на её лицо: на нём сейчас особенно явственно – тёмный крест.
– I, милая, – пока ещё не поздно… Хочешь – я брошу всё, забуду всё – и уйдём с тобою туда, за Стену – к этим… я не знаю, кто они.
Она покачала головой. Сквозь тёмные окна глаз – там, внутри у ней, я видел, пылает печь, искры, языки огня вверх, навалены горы сухих, смоляных дров. И мне ясно: поздно уже, мои слова уже ничего не могут…
Встала – сейчас уйдёт. Может быть – уже последние дни, может быть – минуты… Я схватил её за руку.
– Нет! Ещё хоть немного – ну ради… ради…
Она медленно поднимала вверх, к свету мою руку – мою волосатую руку, которую я так ненавидел. Я хотел выдернуть, но она держала крепко.
– Твоя рука… Ведь ты не знаешь – и немногие это знают, что женщинам отсюда, из города, случалось любить тех. И в тебе, наверное, есть несколько капель солнечной, лесной крови. Может быть, потому я тебя и – —
Пауза – и как странно: от паузы, от пустоты, от ничего – так несётся сердце. И я кричу:
– Ага! Ты ещё не уйдёшь! Ты не уйдёшь – пока мне не расскажешь о них – потому что ты любишь… их, а я даже не знаю, кто они, откуда они. Кто они? Половина, какую мы потеряли, Н2 и О – а чтобы получить Н2О – ручьи, моря, водопады, волны, бури, – нужно, чтобы половины соединились…
Я отчётливо помню каждое её движение. Я помню, как она взяла со стола мой стеклянный треугольник и всё время, пока я говорил, прижимала его острым ребром к щеке – на щеке выступил белый рубец, потом наливался розовым, исчезал. И удивительно: я не могу вспомнить её слов – особенно вначале – и только какие-то отдельные образы, цвета.
I me caressa la tête. Je ne voyais pas son visage, mais je le savais par sa voix : elle regardait au loin, les yeux fixés sur un nuage voguant sans bruit, lentement, on ne savait où…
Soudain elle me repoussa doucement : — Écoute, je suis venue te dire que ce sont peut-être les derniers jours… Tu sais que tous les auditoria seront fermés à partir de ce soir ?
— Fermés ?
— Oui. Je suis passée et j’ai vu que l’on y préparait quelque chose. Ils sont remplis de tables, de médecins en blanc.
— Qu’est-ce que cela veut dire ?
— Je ne sais pas. Jusqu’à présent, personne ne le sait et c’est bien le pire. Je le sens : l’étincelle va éclater ; si ce n’est aujourd’hui, demain. Mais peut-être qu’ils n’en auront pas le temps...
Il y avait longtemps que j’avais cessé de savoir qui était « eux » et qui était « nous ». Je ne savais pas ce que je voulais : si c’étaient eux qui devaient arriver à temps, ou si c’étaient nous. Je ne savais qu’une chose : I était parvenue sur le bord d’un précipice et bientôt...
— Mais c’est fou ! — lui dis-je. — Cette opposition entre vous et l’État Unique, c’est comme si l’on mettait la main devant la bouche d’un canon en pensant que l’on peut arrêter le coup de cette manière. C’est de la folie pure.
Elle sourit : — « C’est indispensable qu’on perde tous la tête, le plus tôt possible. » — Tu as dit cela hier, t’en souviens-tu ?
« Oui, c’est ce que j’ai écrit dans mes notes, pensais-je. Par conséquent les choses se sont bien passées ainsi... » Je la regardai en silence : son visage était marqué d’une croix sombre, particulièrement profonde.
— Chère I, pendant qu’il n’est pas encore trop tard… Si tu veux, je quitterai tout, j’oublierai tout et partirai avec toi de l’autre côté du Mur, chez eux, que je ne connais pas.
Elle secouait la tête. Je vis un feu brûler à travers les fenêtres sombres de ses yeux, une danse d’étincelles et de langues de feu sur du bois sec et résineux. Je compris qu’il était trop tard, que mes paroles ne pouvaient déjà plus rien…
Elle se leva pour partir.
- Il se peut que ce soient les derniers jours, et peut-être les dernières minutes…
Je la saisis par la main : — Non reste encore un peu, au nom de… au nom de…
Elle leva doucement ma main vers la lumière, ma main velue que je déteste tant. Je voulus la retirer, mais elle la tint fortement serrée.
- Ta main… Tu ne sais pas, et peu le savent qu’il est arrivé à des femmes d’ici, de la ville, d’aimer les autres. Tu as certainement en toi quelques gouttes de sang solaire et sylvestre. Peut-être est-ce pour cela que…
Il se fit un silence. Comme c’est étrange : le cœur s’emballe toujours pendant le silence et le vide. Je lui criai : — Tu ne partiras pas encore. Tu ne partiras pas avant de m’avoir parlé d’eux, avant de m’avoir dit pourquoi tu les aimes… eux. Je ne sais même pas qui ils sont ni d’où ils viennent.
— Qui ils sont ? C’est la moitié que nous avons perdue. H2 et O sont deux moitiés, mais pour obtenir H2O¹, c’est-à-dire des fleuves, des mers, des chutes, de vagues, des tempêtes, il faut que ces deux moitiés se réunissent…
Je me rappelle fort bien chacun de ses mouvements. Elle prit sur ma table mon équerre de verre et, pendant qu’elle parlait, elle en appuyait une arête contre sa joue ; une ligne blanche apparaissait et se colorait de rose tendre avant de disparaître. Mais, fait extraordinaire, je ne puis me souvenir d’une seule de ses paroles, surtout du début. Je n’ai gardé dans ma mémoire que des images éparses et différentes couleurs...
1- H2O : formule chimique de l’eau, ou H est l’hydrogène et O l’oxygène.
