Evguéni Zamiatine – Nous autres – note 27b
Eugène Zamiatine - Евгений Замятин
Nous autres - Мы
Запись 27-я - Note 27
β
Тут – самое трудное, потому что это выходило из всяких пределов вероятия. И мне теперь ясно, отчего I всегда так упорно отмалчивалась: я всё равно бы не поверил – даже ей. Возможно, что завтра я и не буду верить и самому себе – вот этой своей записи.
На поляне, вокруг голого, похожего на череп камня шумела толпа в триста – четыреста… человек, – пусть – «человек», мне трудно говорить иначе. Как на трибунах из общей суммы лиц вы в первый момент воспринимаете только знакомых, так и здесь я сперва увидел только наши серо-голубые юнифы. А затем секунда – и среди юниф, совершенно отчётливо и просто: вороные, рыжие, золотистые, караковые, чалые, белые люди, – по-видимому, люди. Все они были без одежд и все были покрыты короткой блестящей шерстью – вроде той, какую всякий может видеть на лошадином чучеле в Доисторическом Музее. Но у самок были лица точно такие – да, да, точно такие же, – как и у наших женщин: нежно-розовые и не заросшие волосами, и у них свободны от волос были также груди – крупные, крепкие, прекрасной геометрической формы. У самцов без шерсти была только часть лица – как у наших предков.
Это было до такой степени невероятно, до такой степени неожиданно, что я спокойно стоял – положительно утверждаю: спокойно стоял и смотрел. Как весы: перегрузите одну чашку – и потом можете класть туда уже сколько угодно – стрелка всё равно не двинется…
Вдруг – один: I уже со мной нет – не знаю, как и куда она исчезла. Кругом – только эти, атласно лоснящиеся на солнце шерстью. Я хватаюсь за чьё-то горячее, крепкое, вороное плечо:
– Послушайте – ради Благодетеля, – вы не видали – куда она ушла? Вот только сейчас – вот сию минуту…
На меня – косматые, строгие брови:
– Ш-ш-ш! Тише, – и космато кивнули туда, на середину, где жёлтый, как череп, камень.
Там, наверху, над головами, над всеми – я увидел её. Солнце прямо в глаза, по ту сторону, и от этого вся она – на синем полотне неба – резкая, угольно-чёрная, угольный силуэт на синем. Чуть выше летят облака, и так: будто не облака, а камень, и она сама на камне, и за нею толпа, и поляна – неслышно скользят, как корабль, и лёгкая – уплывает земля под ногами…
Voici le plus difficile à décrire, car ce qui suit sort des bornes de toute vraisemblance. Je compris pourquoi I n’avait jamais parlé franchement : je ne l’aurais pas crue, même elle. Moi-même, il se peut que demain je ne me croie plus en lisant ces lignes.
Sur cette clairière, autour d’une pierre nue et jaune en forme de crâne, bourdonnait trois à quatre cents êtres, appelons-les « êtres » car je ne sais comment les nommer autrement. Comme dans une foule où l’on ne voit en premier lieu que des visages connus, je ne vis tout d’abord que nos unifs gris-bleu.
Une seconde plus tard je distinguai, parmi les unifs, des formes humaines, ce ne pouvait être que des humains : noirs, blancs, roux, bruns, d’autres aux cheveux bonds... Ils étaient tout nus et recouverts d’un poil court et luisant comme celui du cheval empaillé qui se trouve au Musée Préhistorique. Les visages de leurs femelles étaient exactement comme ceux de nos femmes : roses et sans poils. Leurs seins étaient lisses, ronds, fermes, d’une magnifique forme géométrique. Quant aux mâles, ils n’avaient de glabre, comme nos ancêtres, qu’une partie de leur visage.
Tout cela était tellement incroyable et inattendu que je restais figé, je le répète : figé, comme paralysé. J’étais comme une balance dont un des plateaux est trop chargé : quelque poids que vous y ajoutiez, l’aiguille ne bougera plus…
Soudain je me retrouvai isolé : I n’était plus avec moi et je ne savais pas de quel côté ni comment elle avait disparu. Je n’avais autour de moi que ces êtres aux poils brillants. Je saisis une épaule noire et chaude : — Écoutez, au nom du Bienfaiteur, vous ne savez pas où elle est ?
Des sourcils sévères et velus me regardèrent : — Chut ! Plus bas ! — Il fit un signe vers le centre et désigna l’endroit où se dressait la pierre jaune.
Je l’aperçus là-haut, au-dessus des têtes, au-dessus de tous. Le soleil venait de son côté pour me frapper droit dans les yeux, aussi se détachait-elle comme une aiguille noire sur le fond bleu du ciel. Les nuages glissaient à peine plus haut qu’elle, et il me sembla que ce n’étaient pas les nuages, mais la pierre, avec elle dessus, et la foule, avec la clairière, qui voguaient silencieusement comme un navire ; la terre était légère et flottait sous nos pieds…
