Evguéni Zamiatine – Nous autres – note 32c
Eugène Zamiatine - Евгений Замятин
Nous autres - Мы
Запись 32-я - Note 32
γ
Дом, где живу я. У дверей О остановилась, начала было что-то:
– Нет! Вы же обещали…
Но я не дал ей кончить, торопливо втолкнул в дверь – и мы внутри, в вестибюле. Над контрольным столиком – знакомые, взволнованно-вздрагивающие, обвислые щёки; кругом – плотная кучка нумеров – какой-то спор, головы, перевесившиеся со второго этажа через перила, – поодиночке сбегают вниз. Но это – потом, потом… А сейчас я скорее увлёк О в противоположный угол, сел спиною к стене (там, за стеною, я видел: скользила по тротуару взад и вперёд тёмная, большеголовая тень), вытащил блокнот.
О – медленно оседала в своём кресле, – будто под юнифой испарялось, таяло тело, и только одно пустое платье и пустые – засасывающие синей пустотой – глаза. Устало:
– Зачем вы меня сюда? Вы меня обманули?
– Нет… Тише! Смотрите туда: видите – за стеной?
– Да. Тень.
– Он – всё время за мной… Я не могу. Понимаете – мне нельзя. Я сейчас напишу два слова – вы возьмёте и пойдёте одна. Я знаю: он останется здесь.
Под юнифой – снова зашевелилось налитое тело, чуть-чуть закруглел живот, на щеках – чуть заметный рассвет, заря.
Я сунул ей в холодные пальцы записку, крепко сжал руку, последний раз зачерпнул глазами из её синих глаз.
– Прощайте! Может быть, ещё когда-нибудь…
Она вынула руку. Согнувшись, медленно пошла – два шага – и быстро повернулась – и вот опять рядом со мной. Губы шевелятся – глазами, губами – вся – одно и то же, одно и то же мне какое-то слово – и какая невыносимая улыбка, какая боль…
А потом согнутая человеческая щепочка в дверях, крошечная тень за стеной – не оглядываясь, быстро – всё быстрее…
Я подошёл к столику Ю. Взволнованно, негодующе раздувая жабры, она сказала мне:
– Вы понимаете – все как с ума сошли! Вот он уверяет, будто сам видел около Древнего Дома какого-то человека – голый и весь покрыт шерстью…
Из пустой, ощетинившейся головами кучки – голос:
– Да! И ещё раз повторяю: видел, да.
– Ну, как вам это нравится, а? Что за бред!
И это «бред» – у неё такое убеждённое, негнущееся, что я спросил себя: «Не бред ли и в самом деле всё это, что творится со мною и вокруг меня за последнее время?»
Но взглянул на свои волосатые руки – вспомнилось: «В тебе, наверно, есть капля лесной крови… Может быть, я тебя оттого и…»
Нет: к счастью – не бред. Нет: к несчастью – не бред.
Je conduisis O au plus vite chez moi. Mais elle recula : — Non, vous m’aviez promis… commença-t-elle. Je ne lui donnai pas le temps de finir et la poussai vivement à l’intérieur, dans le vestibule.
Les joues bien connues de U, la contrôleuse, qui tremblait d’agitation, pendaient au-dessus de la table. Elle était entourée d’un groupe compact de numéros qui semblaient se disputer. Des têtes se penchaient du second étage et les gens descendaient un à un. Mais je vous raconterai cela plus tard…
J’entraînai O dans le coin opposé, m’assis en tournant le dos au mur de verre (j’aperçus dans la rue une ombre à grosse tête aller et venir sur le trottoir).
O, lentement, s’enfonça dans un fauteuil. Son corps parut s’évaporer et fondre sous son unif, il ne resta plus d’elle que ses habits, vides, et ses yeux bleus, également vides, comme engloutis dans le silence et le néant.
— Pourquoi m’avez-vous amenée ici ? dit-elle d’une voix lasse. Vous m’avez trompée ?
— Plus bas ! regardez là-bas, dans la rue, voyez-vous ?
— Oui... Il y a une ombre.
— C’est S. S est un Gardien. Il est tout le temps derrière moi… Moi-même, vous comprenez, je ne puis vous conduire chez I. Vous devez y aller sans moi. Je sais qu’il restera ici, il ne bougera pas.
Son corps, son ventre rond sous son unif, se remirent à vivre imperceptiblement, et une lueur d’aurore colora ses joues.
Je sortis mon bloc-notes, écrivis rapidement quelque chose et tendis la feuille à O. Je fourrai le papier dans ses doigts glacés, lui serrai fortement la main et me plongeai une dernière fois dans ses yeux bleus.
— Adieu, il se peut qu’un jour...
Elle retira sa main des miennes et fit lentement deux pas, le corps courbé, puis se retourna vivement vers moi. Ses lèvres remuèrent ; des yeux, des lèvres, de tout son corps, elle me répétait un mot, toujours le même : « Merci, merci... ». Et quel sourire insupportable, quelle douleur…
Puis ce débris humain se dirigea vers la porte et j’aperçus son ombre, penchée et misérable, passer vite pour disparaître sans se retourner.
Je m’approchai de la table de U. Cette dernière était agitée et me dit en gonflant ses ouïes : — Ils sont tous devenus fous. En voilà un qui affirme avoir vu un homme nu et tout couvert de poils près de la Maison Antique…
— Oui, et je le répète, je l’ai vu, dit une voix derrière moi.
— Qu’est-ce que vous en pensez, hein ? Il délire !
Ce mot « délire » fut dit avec tant d’inébranlable conviction que je me demandai, en pensant à tout ce que j’avais vu et vécu ces derniers jours, si je ne délirais pas aussi.
Jetant un regard sur mes mains velues, je me rappelai ce que I m’avait dit : « Tu as certainement en toi quelques gouttes de sang sylvestre… peut-être est-ce pour cela que… »
Non, je n’ai certainement pas le délire. Heureusement, tout cela est bien vrai… ou plutôt non : malheureusement, tout cela est exact, puisque tout s’est passé précisément ainsi…
