Evguéni Zamiatine – Nous autres – note 34
Eugène Zamiatine - Евгений Замятин
Nous autres - Мы
Запись 34-я - Note 34
α
Конспект: ОТПУЩЕННИКИ. СОЛНЕЧНАЯ НОЧЬ. РАДИОВАЛЬКИРИЯ
О, если бы я действительно разбил себя и всех вдребезги, если бы я действительно – вместе с нею – оказался где-нибудь за Стеной, среди скалящих жёлтые клыки зверей, если бы я действительно уже больше никогда не вернулся сюда. В тысячу – в миллион раз легче. А теперь – что же? Пойти и задушить эту – Но разве это чему-нибудь поможет?
Нет, нет, нет! Возьми себя в руки, Д-503. Насади себя на крепкую логическую ось – хоть ненадолго навались изо всех сил на рычаг – и, как древний раб, ворочай жернова силлогизмов – пока не запишешь, не обмыслишь всего, что случилось…
Когда я вошёл на «Интеграл » – всё уже были в сборе, всё на местах, все соты гигантского, стеклянного улья были полны. Сквозь стекло палуб – крошечные муравьиные люди внизу – возле телеграфов, динамо, трансформаторов, альтиметров, вентилей, стрелок, двигателей, помп, труб. В кают-компании – какие-то над таблицами и инструментами – вероятно, командированные Научным Бюро. И возле них – Второй Строитель с двумя своими помощниками.
У всех троих головы по-черепашьи втянуты в плечи, лица – серые, осенние, без лучей.
– Ну, что? – спросил я.
– Так… Жутковато… – серо, без лучей улыбнулся один. – Может, придётся спуститься неизвестно где. И вообще – неизвестно…
Мне было нестерпимо смотреть на них, – на них, кого я, вот этими самыми руками, через час навсегда выкину из уютных цифр Часовой Скрижали, навсегда оторву от материнской груди Единого Государства. Они напомнили мне трагические образы «Трёх Отпущенников» – история которых известна у нас любому школьнику. Эта история о том, как троих нумеров, в виде опыта, на месяц освободили от работы: делай что хочешь, иди куда хочешь. [Это давно, ещё в III веке после Скрижали.] Несчастные слонялись возле места привычного труда и голодными глазами заглядывали внутрь; останавливались на площадях – и по целым часам проделывали те движения, какие в определённое время дня были уже потребностью их организма: пилили и стругали воздух, невидимыми молотами побрякивали, бухали в невидимые болванки. И наконец, на десятый день не выдержали: взявшись за руки, вошли в воду и под звуки Марша погружались всё глубже, пока вода не прекратила их мучений…
Повторяю: мне было тяжело смотреть на них, я торопился уйти.
– Я только проверю в машинном, – сказал я, – и потом – в путь.
О чём-то меня спрашивали – какой вольтаж взять для пускового взрыва, сколько нужно водяного балласта в кормовую цистерну. Во мне был какой-то граммофон: он отвечал на все вопросы быстро и точно, а я, не переставая, – внутри, о своём.
И вдруг в узеньком коридорчике – одно попало мне туда, внутрь – и с того момента, в сущности, началось.
В узеньком коридорчике мелькали мимо серые юнифы, серые лица, и среди них на секунду одно: низко нахлобученные волосы, глаза исподлобья – тот самый. Я понял: они здесь, и мне не уйти от всего этого никуда, и остались только минуты – несколько десятков минут… Мельчайшая, молекулярная дрожь во всём теле (она потом не прекращалась уже до самого конца) – будто поставлен огромный мотор, а здание моего тела – слишком лёгкое, и вот все стены, переборки, кабели, балки, огни – всё дрожит…
Я ещё не знаю: здесь ли она. Но сейчас уже некогда – за мной прислали, чтобы скорее наверх, в командную рубку: пора в путь… Куда?
Les réprouvés. La nuit ensoleillée. Une Valkyrie.
Oh ! Si seulement je m’étais brisé avec fracas, moi et les autres, si seulement je m’étais retrouvé avec elle quelque part derrière le Mur, parmi les bêtes sauvages nous montrant leurs crocs jaunes, si je n’étais jamais plus revenu ici ! cela aurait mille fois, un million de fois mieux valu ! Que faire maintenant ? Aller étrangler cette… Mais à quoi cela servirait-il.
Non, D-503, ressaisis-toi. Cramponne-toi, ne serait-ce qu’un instant, au volant de la logique, appuie de toutes tes forces sur le levier et, semblable à l’esclave d’autrefois, tourne la meule des syllogismes jusqu’à de que tu aies compris et rédigé tout ce qui s’est passé…
Quand je pénétrai dans l’Intégral, chacun était à sa place, toutes les cellules de verre de cette ruche gigantesque étaient pleines. On entrevoyait, à travers les vitres du pont, les télégraphistes, électriciens, altimétreurs, pilotes, etc., réduits aux proportions d’un monde de fourmis. Plus bas dans une salle ronde et claire se trouvaient des numéros, sans doute chargés de mission par le Bureau Scientifique, penchés sur des instruments divers et sur des tableaux chiffrés. Le Constructeur en Second et deux de ses aides étaient avec eux.
Tous trois avaient les têtes rentrées dans les épaules comme des tortues. Leurs visages étaient d’un gris d’automne, sans éclat.
— Alors, ça va ? demandai-je.
L’un d’eux sourit d’un air contraint : — Pas fort ! on peut avoir à atterrir on ne sait où. Et puis, c’est l’inconnu partout…
J’avais peine à les regarder, moi qui allais de mes propres mains, dans une heure ou deux, les priver du confort des Tables, les arracher à jamais du sein de l’État Unique. Ils me rappelaient l’histoire tragique des « Trois Réprouvés » que connaît bien le premier venu de nos écoliers. Trois numéros, en guise d’expérience, se virent dispensés de travail pendant un mois ; ils pouvaient aller où ils voulaient, faire ce qu’ils voulaient. Les malheureux errèrent autour du lieu de leur travail, qu’ils contemplaient avec des yeux affamés. Ils firent dans le vide, pendant des heures entières, les mêmes gestes de la main, des gestes rapides et rythmés qui étaient devenus un besoin pour leur organisme : ils scièrent et rabotèrent ; dans le vide, ils frappèrent sur des clous invisibles avec des marteaux également invisibles. Enfin, le dixième jour, n’y tenant plus, il se prirent par la main et, aux sons de la Marche, entrèrent dans le fleuve et s’y enfoncèrent jusqu’à ce que l’eau mît fin à leurs tortures…¹
Je le répète, il m’était pénible de les regarder, aussi m’empressai-je de sortir.
— Je vais jeter un coup d’œil aux machines et ensuite on pourra décoller.
On me posa des questions. Combien de volts fallait-il employer pour les propulseurs, combien fallait-il de lest dans les citernes arrières ? J’avais en moi un phonographe qui répondait à tout avec précision tandis que je pensais à autre chose.…
Dans l’étroit couloir, j’aperçus, l’espace d’un instant, parmi les unifs et des visages gris, le type au front de travers et aux yeux en dessous. Je compris qu’ils étaient là et que je ne pourrais échapper à tout ce qui allait très bientôt se passer. Il ne restait qu’une dizaine de minutes… Un tremblement incessant secoua tout mon corps comme si l’on y avait placé un moteur énorme, trop puissant pour celui-ci. Je vis tout vibrer autour de moi, les murs, les câbles, les poutres, les lampes, tout tremblait…
Je pensais à I tout à coup. Je ne savais pas si elle était là. Je n’eus pas le temps de m’en assurer car on vint me chercher. Il nous fallait décoller. Mais je ne savais pas où nous allions. J’avais perdu la direction...
