Evguéni Zamiatine – Nous autres – note 34c
Eugène Zamiatine - Евгений Замятин
Nous autres - Мы
Запись 34-я - Note 34
γ
Я – снова в командной рубке. Снова – бредовая, с чёрным выездным небом и ослепительным солнцем, ночь; медленно с одной минуты на другую перехрамывающая стрелка часов на стене; и всё, как в тумане, одето тончайшей, чуть заметной (одному мне) дрожью.
Почему-то показалось: лучше, чтоб всё это произошло не здесь, а где-то внизу, ближе к земле.
– Стоп, – крикнул я в машину.
Всё ещё вперёд – по инерции – но медленней, медленней. Вот теперь «Интеграл » зацепился за какой-то секундный волосок, на миг повис неподвижно, потом волосок лопнул – и «Интеграл », как камень, вниз – всё быстрее. Так в молчании, минуты, десятки минут – слышен пульс – стрелка перед глазами всё ближе к 12. И мне ясно: это я – камень, I – земля, а я – кем-то брошенный камень – и камню нестерпимо нужно упасть, хватиться оземь, чтоб вдребезги… А что, если… – внизу уже твёрдый, синий дым туч… – а что, если…
Но граммофон во мне – шарнирно, точно, взял трубку, скомандовал «малый ход» – камень перестал падать. И вот устало пофыркивают лишь четыре нижних отростка – два кормовых и два носовых – только, чтобы парализовать вес «Интеграла », и «Интеграл », чуть вздрагивая, прочно, как на якоре, – стал в воздухе, в каком-нибудь километре от земли.
Все высыпали на палубу (сейчас – 12, звонок на обед) и, перегнувшись через стеклянный планшир, торопливо, залпом глотали неведомый, застойный мир – там, внизу. Янтарное, зелёное, синее: осенний лес, луга, озеро. На краю синего блюдечка – какие-то жёлтые, костяные развалины, грозит жёлтый, высохший палец – должно быть, чудом уцелевшая башня древней церкви.
– Глядите, глядите! Вон там – правее!
Там – по зелёной пустыне – коричневой тенью летало какое-то быстрое пятно. В руках у меня бинокль, механически поднёс его к глазам: по грудь в траве, взвеяв хвостом, скакал табун коричневых лошадей, а на спинах у них – те, караковые, белые, вороные…
Сзади меня:
– А я вам говорю: видел – лицо.
– Подите вы! Рассказывайте кому другому!
– Ну нате, нате бинокль…
Но уже исчезли. Бесконечная зелёная пустыня…
И в пустыне – заполняя всю её, и всего меня, и всех – пронзительная дрожь звонка: обед, через минуту – 12.
Раскиданный на мгновенные, несвязные обломки – мир. На ступеньках – чья-то звонкая золотая бляха – и это мне всё равно: вот теперь она хрустнула у меня под каблуком. Голос: «А я говорю – лицо!»
Je revins à la cabine de commandement. Dehors, régnaient toujours la même nuit délirante, le même ciel étoilé et le soleil aveuglant. L’aiguille des minutes progressait lentement. Tout était vide, perdu comme dans un brouillard léger et vacillant. (Un brouillard à peine perceptible par moi seul.)
Il me parut préférable que tout se passât plus près de la Terre, quelque part, en dessous, plus bas.
— Stop, criai-je dans le haut-parleur.
Nous continuâmes d’avancer, mais de plus en plus lentement, par inertie. L’Intégral s’accrocha à un cheveu invisible, y resta un instant suspendu, puis le cheveu se rompit et il redescendit comme une pierre, de plus en plus vite. C’était clair : j’étais cette pierre. Et la pierre a besoin insupportablement de tomber puis de se briser en morceaux pour s’arrêter. Et si… si je me jetais moi-même sans attendre ?…
Environ deux minutes passèrent dans le silence, j’entendais mon pouls.
L’aiguille se rapprochait toujours de midi. L’automate qui était en moi commanda : - Petite vitesse ! et la pierre cessa sa chute verticale.
Quatre propulseurs seulement bourdonnaient, deux à la poupe, deux à la proue, aussi l’Intégral se trouva bientôt paralysé, fixe comme à l’ancre, immobilisé à quelques kilomètres seulement, juste au-dessus de la Terre.
Nous regardâmes avec avidité le monde inconnu qui s’étendait de l’autre côté du Mur. Plus bas, on voyait des taches ambrées, vertes et bleues : c’étaient autant de forêts, de prairies et de lacs. Sur le bord se dressait un doigt menaçant — c’était une ruine jaune et osseuse — : sans doute le clocher préservé par miracle d’une ancienne église.
Quelqu’un me cria : — Regardez donc à droite !
Une tache se mouvait rapidement dans la solitude verte dessinant nettement une ombre brune. Je portai machinalement à mes yeux mes jumelles et aperçus une troupe de chevaux qui galopaient dans l’herbe, avec, sur leur dos, des êtres bruns, noirs, blancs…
— Je vous dis que j’ai vu un visage, dit la voix derrière moi...
— A d’autres, tenez, prenez ces jumelles et regardez donc !
Les chevaux avaient disparu, le désert était redevenu immobile.
- Je vous dis que c’était une tête - je le répète : je l’ai vue...
Soudain dans ce désert résonna la cloche qui nous appelait pour le déjeuner. Il allait être midi dans une minute…
Le monde environnant me parut disloqué l’espace d’un instant. Sur une marche, une plaque d’or brillait - celle d’un numéro inconnu. A présent, tout m’était égal : je la foulai de mon talon à grands coups et sortis.
- Je vous dis que c’était une tête ! répétait toujours la même voix derrière moi...
