Le blocus de Léningrad – Papa 2

/.../ Где-то в середине ночи я проснулась совершенно окоченевшая и в полной темноте, на ощупь спустилась вниз в дежурку.

Около буржуйки сидели две девушки — дежурные МПВО.

— А мой папа ещё на дежурстве?
— Он только что пришёл. Спит за занавеской.

Я села около раскалённой печки. В тепле меня разморило, и я задремала. Проснулась от лёгкого толчка.

— Девочка, на тебе же платье горит!

В самом деле, я бессознательно пододвигалась всё ближе к теплу и не почувствовала, как выгорел подол платья.

— Однако надо сказать твоему отцу, что ты здесь. Не можешь же ты сидеть всю ночь у печки. Чего доброго, и в самом деле сгоришь.

Папу разбудили. Увидев меня, он сказал: — Ну, иди сюда и ложись спать.

Я легла рядом с папой, и он прикрыл меня своим пальто.

Мне хотелось папу обнять и сказать ему, что теперь, когда мы одни, мы очень нужны друг другу. И я чувствовала и понимала, что сделай я это движение, папа откликнется на него, и рухнет преграда, существовавшая между взрослым человеком и ребёнком. «Вот если бы он пошевелился! Или спросил — почему я не сплю?» Но папа лежал тихо.

Quelque part, au milieu de la nuit, je me réveillai, transie de froid. A tâtons, dans l’obscurité, je descendis jusqu’à la salle de garde. Deux jeunes étudiantes étaient assises près du poêle, assurant leur service à la Défense anti-aérienne.

– Est-ce que mon papa est toujours de garde ?
– Il vient juste d’arriver. Il dort derrière le rideau, là.

Je m’assis près du poêle. Bercée par sa chaleur, exténuée, je m’endormis. Quelqu’un me réveilla en me donnant une petite tape :

– Petite, ta robe est en train de brûler !

Effectivement, pendant mon sommeil je m’étais, sans m'en rendre compte, tant rapprochée du feu que l’ourlet de ma robe avait commencé à se consumer.

– De toute façon, je dois prévenir ton père que tu es ici. Tu ne peux pas rester toute la nuit près du poêle. Ça ne rime à rien, tu vas brûler pour de bon.

On réveilla papa qui, me voyant, me dit :

– Allez, viens te coucher ici !

Je m’allongeai à ses côtés et il me couvrit de son manteau.

J’avais envie de le serrer fort dans mes bras et de lui dire qu’à présent nous étions tout seuls et que nous avions vraiment besoin l’un de l’autre. Je sentais et comprenais que si je faisais ce geste, papa y répondrait et que la barrière séparant l’adulte qu’il était et moi – encore enfant - s’effondrerait. ‘Si seulement il pouvait faire un geste, un mouvement ! Ou simplement me demander pourquoi je ne dormais pas ?

Mais papa restait immobile, sans rien dire.