La veille – IV.2 – Les Voiles écarlates

Petites nouvelles russes - Les voiles écarlates - Grine - Le grand magasin de jouets

Алые паруса – Les voiles écarlates

Накануне (IV.2) La veille

Выговорив самое главное, девушка повернула голову, робко посмотрев на старика. Лонгрен сидел понурясь, сцепив пальцы рук между колен, на которые опёрся локтями. Чувствуя взгляд, он поднял голову и вздохнул. Поборов тяжёлое настроение, девушка подбежала к нему, устроилась сидеть рядом и, продев свою лёгкую руку под кожаный рукав его куртки, смеясь и заглядывая отцу снизу в лицо, продолжала с дёланым оживлением:
— Ничего, это всё ничего, ты слушай, пожалуйста. Вот я пошла. Ну-с, прихожу в большой страшеннейший магазин; там куча народу. Меня затолкали; однако я выбралась и подошла к чёрному человеку в очках. Что я ему сказала — я ничего не помню; под конец он усмехнулся, порылся в моей корзине, посмотрел кое-что, потом снова завернул, как было, в платок и отдал обратно.
Лонгрен сердито слушал. Он как бы видел свою оторопевшую дочку в богатой толпе, у прилавка, заваленного ценным товаром. Аккуратный человек в очках снисходительно объяснил ей, что он должен разориться, ежели начнёт торговать нехитрыми изделиями Лонгрена. Небрежно и ловко ставил он перед ней на прилавок складные модели зданий и железнодорожных мостов; миниатюрные отчётливые автомобили, электрические наборы, аэропланы и двигатели. Всё это пахло краской и школой. По всем его словам, выходило, что дети в играх только подражают теперь тому, что делают взрослые.
Petites nouvelles russes - Les voiles écarlates - Grine - Maquette de petite voiture ancienne

Ayant dit l’essentiel, Solène se tourna timidement vers Longren. Le vieil homme était assis, le dos courbé et les mains jointes entre les genoux. Sentant le regard de sa fille, il releva la tête et soupira. Solène enfin surmonta sa peine et vint s’asseoir à ses côtés. Elle posa la tête sous la sienne et, passant sa petite main sous la manche en cuir de sa veste, elle le regarda par en-dessous et lui sourit.

"Et ça c’est rien encore, attends la suite… S’efforçant de sourire, elle continua : Après ça je me suis décidée à entrer dans un de ces horribles grands magasins. Les gens s’y bousculaient, j'ai même été poussée. Finalement, en me faufilant, j’ai trouvé un vendeur, un bonhomme tout habillé de noir avec des lunettes. Ce que je lui ai dit je ne m’en souviens plus mais à la fin, avec un petit sourire moqueur, il a regardé dans mon panier, a examiné un des jouets, puis l’a remis dans son linge et me l’a rendu..."

Pendant que Longren écoutait Solène, il sentit la colère monter en lui. Il imaginait sa fille perdue dans une foule de gens fortunés, devant un comptoir où s’étalaient des produits de luxe, un vendeur tiré à quatre épingles la considérant avec condescendance derrière ses lunettes lui expliquant qu’il courrait à la faillite s’il se mettait à vendre des brimborions comme ceux qu’elle apportait. Il l’entendait dire que les enfants dans leurs jeux ne faisaient plus qu’imiter les adultes. Il le voyait vanter ses propres articles, posant avec désinvolture sur son étal des modèles miniatures de bâtiments et de viaducs, des reproductions à l’identique de petites voitures, des circuits électriques, des avions avec leur moteur... Tout cela sentait la peinture fraîche et la rentrée des classes.

Solène raconta encore qu’elle s’était aussi rendue à la ‘Lampe d'Aladin’ et dans deux autres boutiques, sans plus de succès. Et tout en finissant son histoire, elle servit le souper.

Petites nouvelles russes - Les voiles écarlates - Grine - Des maquettes de bateaux

Ассоль была ещё в «Аладдиновой лампе» и в двух других лавках, но ничего не добилась.

Оканчивая рассказ, она собрала ужинать; поев и выпив стакан крепкого кофе, Лонгрен сказал:
— Раз нам не везёт, надо искать. Я, может быть, снова поступлю служить — на «Фицроя» или «Палермо».

— Конечно, они правы, — задумчиво продолжал он, думая об игрушках. — Теперь дети не играют, а учатся. Они все учатся, учатся и никогда не начнут жить. Всё это так, а жаль, право, жаль. Сумеешь ли ты прожить без меня время одного рейса? Немыслимо оставить тебя одну.
— Я также могла бы служить вместе с тобой; скажем, в буфете.
— Нет! — Лонгрен припечатал это слово ударом ладони по вздрогнувшему столу. — Пока я жив, ты служить не будешь. Впрочем, есть время подумать.

Он хмуро умолк. /.../

Après le repas, Longren, en buvant un café bien fort, regarda pensivement ses petits bateaux posés sur l’établi…

"Bien sûr, ils ont raison..., soupira-t-il. Maintenant, les enfants ne jouent pas, ils apprennent. Ils passent leur temps à étudier. Ils étudient et ne commencent jamais à vivre. C’est comme ça mais c’est bien dommage, vraiment dommage…"

"– Nous voilà encore bien malheureux, déclara-t-il à sa fille. Je vais peut-être devoir reprendre du service, sur le Palerme ou un autre navire... Seras-tu capable de te débrouiller sans moi si je dois partir ? J’ai du mal à imaginer que je doive te laisser seule. – Je pourrais peut-être moi aussi m’engager à bord, répondit-elle. Disons… dans les cuisines !"

"Non ! martela Longren en frappant du plat de sa main la table branlante. Tant que je vivrai, tu ne travailleras pas sur un de ces rafiots ! De toute façon, rajouta-t-il, nous avons encore le temps d’y réfléchir…"

Il se tut. Son regard était sombre...